О ведьмах, волшебных скрипках и рок-н-ролле


«Раз в год собирались все улады вместе в праздник Самайн, и длилось это собрание три дня перед Самайном, сам день Самайна и три дня после него. И пока длился праздник этот, что справлялся раз в году на равнине Муртемне, не бывало там ничего иного, как игра да гулянье, блеск да красота, пиры да угощенье. Потому-то и славилось празднование Самайна во всей Ирландии.»

Раньше времени встретили мы нынче позднюю осень — самое суровое из времен. В эти дни в самом тесном из сближени сходятся жизнь и смерть, мир наш и мир чужой. Древним кельтам именно поэтому и был так дорог и памятен Самайн, Савинь, день наступления зимы и смерти старого года.

В день наступления зимы в Ирландии испокон веку открывались все волшебные холмы, и большую опасность таил в себе мир фэйри (или сидов), который открывался случайным путникам. Человек мог пропасть на годы и потерять родню и дом навеки. А мог напротив — обрести в мире сидов и семью, и дом, но позже вспомнить то, из какого он мира на самом деле, и стать для новообретенного дома разорителем, который погубит и сам себя.

Стужа и мороз уже разлетаются по улицам Москвы, не оставляя кого-то в живых и заставляя вспомнить мрачных демонов, которым самое время пришло выйти из подземного мира. Будьте осторожны в темноте, если ведете благопристойную жизнь!

Тем же, кто благопристойностью не наделен, могут не беспокоиться. Это время, время смерти старого года и нарождения нового, идеально подходит для рок-н-ролла.

Лукавая игрушка рока сама и не знала, для чего была создана, но прозорливое чутье многих музыкантов все угадало верно. Рев гитары с фуззом, утробное ворчание бас-гитары, напрямую связанное с потусторонним миром битье в барабаны — все это стало для многих по всему свету своей собственной отмычкой к волшебным холмам. И жителям Британских островов потому и удалось создать величайшие из рок-групп. Кому, как не им? Потому и сидит на опушке леса у Блэкпула чудной и странный сатир Ян Андерсон, зазывая послушать песни леса. Потому и звучит похоронным колоколом Бирмингем, где в Черную Субботу недобрую мессу служит Жрец-расстрига. А в мрачном Лондоне ждет своих жертв Железная Дева. И всегда найдется на Самайн слово про гордую и таинственную ведьму Кандию Ридли, чье пение само по себе вращает годовое коло. А в грязных зарослях Ньюкасла-на-Тайне прячется гадюка, чей Яд отравил духов страшных фьордах Норвегии, где расцвел блэк-метал.

Тот, кто взял её однажды в повелдительные руки, у того исчез навеки безмятежный свет очей. Духи ада любят слушать эти царственные звуки, бродят бешеные волки по дорогам скрипачей. Духи ада эти так хорошо различимы на Самайн среди людей – на концертах и по улицам, на митингах и потасовках.
Наша суровая, северная страна, по которой тоже дуют ледяные ветры ноября, Самайну тоже не чужая.

Пережив ад XX века, который начался для нас на Самайн 1917 года, русские потому так и ударились в исступление рок-н-ролла, что в нем возродился насильно прерванный серебряный век нашей поэзии. И тут-то черные духи разыгрались на полную, одарив каждого из героев черной меткой медиатора. На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ. Каждая пауза этой скрипки уже устлана трупами замолчавших – от Роберта Джонсона до Эми Уайнхаус, от Александра Давыдова до Михаила Горшенева. И сколько еще их падет на этом пути – никто не знает. В ночь Самайна их неприкаянным душам особенно холодно и стыло. И магические, гипнотические риффы и ритмы теперь всегда будут увлекать недотеп и впечатлительных в неведомые дали, а родня и друзья только и смогут, что сокрушаться с того, что человека затянула глубокая пропасть странного мира фэйри, дверь в который вдруг взяли и открыли чернокожие американцы в 1950-е, а потом – четверо юных британцев в 1960-е. Дверь эту теперь не закрыть никогда. В наш затхлый мир теперь всегда будет дуть ледяной ветер мира мертвых, и в Самайн – особенно сильно.

Восславьте урожай года прошедшего! Помяните всех, с кем простились и пожелайте им доброй дороги в мир вечного благоденствия! Зажгите полночный огонь в очагах и да хранит вас Бран Благословенный!

Inkubus Sukkubus — Samhain



Inkubus Sukkubus, по большому счету, всегда играли одну и ту же песню. Но песня эта была правильная. В мире никто так близко не подошел к зримому, эталонному образу древней ведьмы, соблазнительной и пугающей одновременно, как Кандия Ридли. И повесить на Самайн песню о Самайне же – естественно.

Jethro Tull – Songs From The Wood



В 1977 году Ян Андерсон повернул от арт- и хард-рока в сторону фолка, и вдруг открыл дверь в мир легенд и старых историй, которые увели его вглубь лесов и вывели на «фолк-трилогию» из «Songs From The Wood», «Heavy Horses» и «Stormwatch». И начинался первый том трилогии с идеальной песни-приглашения – загадочной и мистической заглавной, которая словно зазывает, завлекает в мир сидов.

Сергей Калугин – Восхождение Черной Луны



Сергей Калугин написал эту песню по следам «самой страшной ошибки, которую может совершить религиозный человек». Кто читал «Ангел Западного окна» Густава Майринка, тот хорошо представляет себе картину краха человека, впавшего в то, что православие зовет «духовной прелестью». Жуткое жертвоприношение главного героя песни народ потом очень полюил просить у Калугина именно на Самайн. Что ж, все логично – слабый и преступный скорее всего попадет в лапы к злым духам. А сама песня стала одной из главных рок-песен девяностых годов

The Dartz – Огни Самайна



К сожалению, концертные записи не передают того, что на альбоме «Переверни страницу» удалось в этой песне лучше всего – завывающий, пронзительный ноябрьский дух Самайна. Неуютность улиц и неприветливость домов. Даже когда в прокуренном амбаре садятся старики – они садятся для своих, чужакам тут места нет.

Аквариум – Камни в холодной воде[



Одна из самых мистических песен Гребенщикова – первый привет наступлению зимы. Снег идет молча, и надо всегда быть к этому готовым, раз над головой поет скорбные песни птица Сирин.

Вереск – Волшебная скрипка



Древняя запись фолк-группы «Вереск», в которой начинал когда-то прославившийся в «Короле и Шуте» и «КняZz» Дмитрий Ришко – самое удачное из всех переложений на музыку великого стихотворения Николая Гумилева, в которой рок-н-ролл был предсказан за долгие годы до того, как это слово вообще появилось.

Король и Шут – Кода



Ни один разговор о страшных сказках и древних духах в русском рок-н-ролле не обходится без группы «Король и Шут». Один из самых инфернальных их альбомов – «Тень клоуна» — своей высшей точкой обращался к обреченности любого музыканта звучать и после смерти на песне «Кода», где действие происходит как раз на берегах Туманного Альбиона.

КняZz – Клоун



Покинув Король и Шут, Андрей Князев словно стал соревноваться с родной некогда группой в транслировании некоего ужаса. Песня «Клоун» даже на таком великолепном альбоме как «Роковой карнавал» смотрится особенно сильно – и особенно страшно, потому что самоубийство – не такой уж редкий выбор для творческого человека.

Мельница – Прялка



Одна из самых важных песен русского женского рока. Еслои не важнейшая вообще. Мистическая, колдовская сила, с какой Хелависа каждый раз транслирует в зал песню о наговоре на чью-то смерть, вполне сравнима по музыкальной силе с некоторыми песнями Led Zeppelin времен их молодости. Пожалуй, я бы сказал, что «Прялка» — это наша “Stairway to Heaven”.

Анри Альф – Раз-два



Малозаметный, но очень талантливый рок-музыкант Андрей Карпенко (Анри Альф) стал чуть известнее, когда четыре его песни ему помог записать и издать на альбоме «Пикника» Эдмунд Шклярский. Одна из таких – крохотная «Раз-два» — заслуживает особого внимания, потому что ею хорошо в Самайн провожать невысокое и рано заходящее ноябрьское солнце.