О The Smiths:

  • Когда The Smiths начинали, не было практически никакой ни альтернативной, ни независимой музыки. Внезапно в 80-х все стали пытаться стать независимыми или альтернативными, и сама идея превратилась просто в чудовищное клише.
  • Мы назвали группу The Smiths, потому что, как мне казалось, никто не сможет придумать никаких подтекстов и скрытых смыслов к такому названию – тем более, у всех, кто начинал одновременно с нами, были такие претенциозные названия, канонические, полные смысла, очень длинные. Я же хотел сказать нечто очень простое, но в то же время базисное. The Smiths показалось мне именно таким названием.
  • До того, как я пришел в The Smiths, я был буквально болен. Группа была для меня чем-то вроде аппарата искусственного дыхания.
  • Джонни, Мик и Энди всегда играли агрессивно, мощно. Ощущения были примерно такие же, как если бы тебе под свитер засунули пылесос.
  • The Smiths были как картина: каждый месяц ты добавляешь по мазку то там, то здесь. Но теперь ее нет. Мне непросто привыкнуть к этому. Есть люди, которые подходят и хлопают по плечу: «Молодцы, в правильное время распались, очень умно». Я этого не понимаю: как распад может быть временным?! В такие моменты мне хочется дать кому-нибудь по роже.
  • Когда The Smiths распались, я потерял всех друзей, которые у меня тогда были: всех участников группы, всех технических помощников, всех, кто нас окружал. Я начал сольную карьеру, перешел на другой лейбл. Но внезапно стать сольным артистом непросто: это «либо плыви, либо тони». Все вокруг говорили: смотри, все закончилось. Но на самом деле, ничего не закончилось – мой первый сингл Suedehead был более чем успешным.

О своем творчестве:

  • Все тексты, которые я пишу, — бесполые, если так можно сказать. То есть их с успехом можно адресовать как женщине, так и мужчине.
  • Почему-то никто не понимает моего юмора и иронии в песнях. И это меня удивляет: если я не смешной, то кто же тогда смешной?!
  • Запись нового альбома для меня – это не вопрос денег. Я делаю это для себя, в какой-то степени чтобы доказать себе, что я еще здесь. Плюс мне просто нравится чувство занятости.
  • Я безумно счастлив. На сцене – вот где я чувствую себя собой. Для меня это естественно.

Об отношениях:

  • Я сознательно принял целибат. Но вообще-то у меня не было выбора. Я хотел бы тоже развлекаться и веселиться, но у меня не выходило по ряду причин: это меня злило, расстраивало и выводило из себя. Поэтому я подумал, что целибат – это не так уж и плохо. Хотя бы как-нибудь объяснит, почему я один.
  • Возможно, если бы у меня был секс и отношения, я бы не написал ни одной хорошей песни.
  • В общем, я намереваюсь не выходить на улицу и ждать, пока кто-нибудь не пригласит меня на ужин при свечах, что случается приблизительно раз в 17 лет, что ж, я не вправе жаловаться.
  • Если у тебя нет сексуальной жизни (а у меня её нет абсолютно), невозможно общаться с людьми, потому что люди только про секс и разговаривают. Если у тебя нет пары, люди смотрят на тебя с подозрением.
  • Я всегда был неравнодушен к тем мужчинам и женщинам, которые были равнодушны ко мне. И меня никогда не привлекали мужчины и женщины, которых привлекал я. В этом-то и проблема. Я так и не встретил нужного человека.
  • Я действительно считаю, что можно за всю свою жизнь ни разу не влюбиться и не найти никого, кто бы тебя полюбил.
  • Когда ты молод, ты боишься быть один. Одиночество – тяжкое бремя, и ты пытаешься избежать его. И ты задаёшься вопросом, когда же это всё закончится. Иногда ты не можешь освободиться от этого чувства. А когда тебе 38, ты совершенно иначе воспринимаешь это. Ты учишься жить с этим, и ты уже не пытаешься избавиться от всего этого во всех смыслах этого слова. В итоге ты можешь назвать это обречённостью, но я не думаю, что это губительно. Ты больше не страдаешь от боли, спрашивая себя: «Почему я один? Почему я не выхожу «в свет»?» и тому подобное. Ты больше не задаёшь себе этих вопросов. Ты приспосабливаешься. Жизнь в одиночестве не означает жизнь в небытии.

О себе:

  • Мне кажется, я в постоянной депрессии. Это не поза. Я очень одинок. Я не думаю, что это можно изменить – мне 33, и я привык к однообразности. Каждый день у меня заканчивается одним и тем же: я гашу свет, запираю дверь и забираюсь в кровать читать перед сном. Это не очень приятно, но, с другой стороны, я мог бы попасть в катастрофу и остаться с деревянной ногой. Я никому не доверяю. И не могу больше быть спонтанным.
  • Я патриот. Мне сложно путешествовать. Я скучаю по Англии.
  • Мои отношения с Англией более чем странные, потому что в Англии ты просто не можешь позволить себе быть патриотичным. Это будет воспринято как расизм. Такого нет ни в одной другой стране. А у нас в Англии – да, если ты выйдешь с флагом, ты автоматически записываешься в расисты. Но я последний поэт того поколения действительно английских групп и исполнителей: The Who, The Jam, The Kinks.
  • Я думаю, что, если бы я не был позитивным, я бы не вставал с постели. Но также я думаю, что позитив – это полностью понимать механику человечества, которое в большинстве своём тупое, невежественное и деструктивное. Земля была бы намного лучше без людей, и она действительно умирает исключительно по вине людей. Слоны не уничтожали планету.
  • Мне никогда не станет лучше, депрессия у меня уже много, много лет, она в каждой мысли, это тоска зелёная, и она всё не уходит. Она — самое первое, что встречает тебя, когда ты просыпаешься — днём или утром — когда бы ты ни проснулся. От неё нет средства, и я думаю, что она является частью любого чувствительного, открытого человека.
  • Я всегда ощущал себя пойманным жизнью в ловушку. Когда я услышал название «Остановите Землю – я сойду», я подумал – идеально.
  • Я был довольно продвинутым, когда учился в школе, а когда закончил её, казалось, что все эти придурковатые олухи из школы достигли грандиозного прогресса и у них есть изумительно большие машины и куча денег, а я как будто постоянно ждал автобус, который так и не пришёл.
  • Я не очень себе нравлюсь как человек, но я горд тем, что создал.
  • Артисты — не настоящие люди. Я на самом деле на 40% состою из папье-маше.
  • Когда я был маленьким, то хотел стать библиотекарем. Это казалось мне идеальной жизнью: никого вокруг, совершенная тишина и темнота библиотеки. А потом библиотеки стали становиться слишком современными, и вся романтика пропала.
  • Я думаю, что я реалист. Люди, которые меня не любят, считают меня пессимистом. А это совсем не пессимизм. Если бы я был пессимистом, я бы не вставал с постели, не брился бы, не смотрел бы «Бэтмена» в 7.30 утра. Пессимисты просто не делают таких вещей.

О возрасте:

  • Мы живем в такое время, что подростковый возраст не заканчивается, как только тебе исполнилось 20. Тебе может быть 34, и ты все еще юноша. Каждый год в своей жизни я стараюсь знакомиться с новыми людьми. Потому что как только ты привязываешься к одним и тем же людям – все, ты официально мертв.
  • Сейчас я чувствую себя более уверенно. Я могу встать и посмотреть миру в лицо. Я не представляю, как пережил свой третий десяток. Я был преступно замкнут. Я столько путешествовал и ни разу не подумал даже о том, чтобы выйти из гостиничного номера. Сейчас я не чувствую себя таким ограниченным. Когда мне пришлось начинать сольную карьеру, то я заставил себя расширить свой кругозор и вещи, которыми я хотел бы заниматься. Так что, когда Джонни ушел, то он, сам того не подозревая, очень мне помог.
  • Возраст не должен влиять на тебя. Это как твой размер обуви — он не должен определять то, как ты проживаешь свою жизнь. Ты либо великолепен, либо скучен, вне зависимости от твоего возраста.
  • Вы ошибаетесь, если думаете, что мы проходим через дверь с табличкой «Взрослый» или подписываем документ взросления. Мы никогда не меняемся, и в этом самая жестокая шутка жизни.
  • Всегда важно знать, когда твое время вышло. Очень мало людей это чувствует. Я надеюсь, что почувствую.

О музыке других артистов:

  • Пожалуй, единственная вещь, для которой я стар – бритпоп. Ну, или он мне просто не нравится.
  • По существу дела, «Евровидение» сейчас – конкурс костюмов и спецэффектов, тогда как много лет назад у каждого певца была одна и та же сцена, одинаковое освещение и никакой бутафории. Это означало, что люди действительно слушали песню, сейчас такое невозможно. Ваши уши борются со взрывами, а ваши глаза ослеплены фотовспышками и крутящимися огоньками, и вам становится интересно, не для того ли всё это, чтоб отвлечь ваше внимание от факта, что песня, которую вы сейчас слушаете, на самом деле не так уж и хороша.
  • Зачастую великие певцы не обладают великими голосами, но это люди, которые привлекают твоё внимание, и которых ты никогда не забудешь. Синатра, Пресли… Люди, которых ты будешь слушать всю свою жизнь, а не одно лето, и не только потому, что это сенсация декабря.
  • Я в жизни не скачал ни одной песни. Мне подарили iPod, но я даже не открыл коробку. Мне грустно. Музыка стоит того, чтобы предпринимать усилия. Как можно любить пластинку, которая досталась так легко? В детстве мне было сложно получить доступ к любимой музыке. Её не было ни на радио, ни на телевидении. Музыка была моей единственной любовью, мне приходилось постоянно сражаться, чтобы её заполучить.
  • Музыка в сегодняшних чартах совершенно отвратительна. Я считаю за великую честь то, что я никогда не был представлен к награде вроде NME и т.д. Это моя личная победа. Все церемонии награждения должны быть запрещены!
  • Танцевальная музыка делается тупицами для тупиц.

О людях:

  • Люди, которые жестоки по отношению к животным, как правило так же себя ведут и по отношению к человеку.
  • Чтобы найти настоящих друзей, можно потратить всю жизнь, и иногда чем больше ты узнаёшь человека, тем больше он тебя разочаровывает.
  • Говорят, что мы цивилизованный вид, но я настаиваю: включи телевизор и увидишь, какие мы – толпа психов в глобальном сумасшедшем доме.
  • Человек – удивительно одинокое создание. Это не изменится, даже если окружить себя другими людьми, потому что они тоже ужасно одиноки.

Об искусстве:

  • Слова песен ограничены ритмом, дыханием, лёгкими и синхронизацией. Литература же позволяет бродить вокруг да около темы и погружаться в такой мир, какой захочешь.
  • Музыка как наркотик, только реабилитационных центров нет.
  • Искусство деградировало, потому что мы живем во времена, когда нас отучают думать.

О разном:

  • Если б телевизор и холодильник не находились в разных помещениях, то некоторые из нас погибли бы от отсутствия физической нагрузки.
  • Я никогда не видел взаимосвязи между христианством и католицизмом. Мне казалось, что Христос хотел взглянуть сверху вниз на католическую церковь и уничтожить все ассоциации себя с ней.
  • Я очень редко узнаю себя в своих интервью в прессе. Как по мне, так это как будто тебя рисует художник. И когда ты видишь готовую картину, оказывается, что на ней нарисован кто-то другой.
  • Ответственно заявляю: если у тебя проблемы с прической, у тебя проблемы с жизнью.