Не только о роке идёт речь на Роккульте. В этот раз мы предлагаем вспомнить великого джазового музыканта Майлса Дэвиса, которому могло бы сегодня исполниться 90 лет. Он прожил долгую жизнь и внёс вклад в развитие многих направлений джаза: бибоп, модальный джаз, кул-джаз, фьюжн. Дэвис экспериментировал также с джаз-роком (работы Filles De Kilimanjaro, In the Silent Way и Bitches’ Brew) и фанком. Некоторые музыковеды ставят его по уровню таланта рангом ниже таких мэтров, как Луи Армстронг, Чарли Паркер или Джон Колтрейн, отмечая при этом, что Майлс Дэвис смог добиться успеха благодаря своей фантастической трудоспособности, выдающимся лидерским качествам и умению уловить веяния моды и органично использовать их в своём творчестве. Как бы то ни было, он внёс немалый вклад в музыку XX века, успел поиграть со многими выдающимися музыкантами и до сих пор любим и обожаем многими ценителями джаза и не только. Предлагаем вашему вниманию подборку цитат, мыслей и историй из автобиографии музыканта.

Майлс Дэвис: цитаты

  • Отец был нечто. Он был сильный сукин сын, правда, с тараканами. Например, он никогда не переходил по некоторым мостам из Ист-Сент-Луиса в Сент-Луис, потому что, по его словам, он-то знал, кто их построил, — воры, а значит, мосты эти некрепкие: деньги и материалы на них сворованы. Он искренне верил, что в один прекрасный момент эти дурацкие мосты свалятся в Миссисипи. И верил до своего последнего часа, всегда удивляясь, как это они до сих пор не упали.
  • Я помню впечатление от музыки, звучавшей в Арканзасе у дедушки — особенно в церкви в субботние вечера. Господи, мне не хватает слов описать, как это было здорово. Мне было тогда лет шесть-семь. Мы шли вечером по тёмной деревенской улице, как вдруг неожиданно, словно ниоткуда, начинала звучать музыка — будто из огромных таинственных деревьев, где, по преданию, живут привидения. < ...> Думаю, всё это навсегда вошло в меня тогда, ты понимаешь, о чём я? Именно качество звука тех блюзов, церковных гимнов, придорожного фанка — сельских мелодий и ритмов Юга и Среднего Запада.. Думаю, эта музыка влезла в моё нутро именно там, в тех призрачных закоулках Арканзаса, когда темнело и ухали совы. Так что, когда я начал брать уроки, у меня уже сложилось представление о том, какой должна быть музыка.
  • Если выползешь на сцену «Минтона», а играть не можешь, то не просто сгоришь со стыда оттого, что тебя либо вообще не заметят, либо освистают — легко можно и в морду схлопотать. Как-то раз один такой поднялся на сцену — с ужасным дерьмом, да вообще-то ему было всё равно, что играть, лишь бы шлюх приманить. А в зале сидел самый обычный парень, который любил музыку. Когда тот болван заиграл, этот парень тихо поднялся со своего места, прошёл на сцену, схватил его за шиворот и потащил на улицу — где и хорошенько отдубасил. По-настоящему, как следует отдубасил. А потом сказал, чтобы тот, пока не научится играть, ни под каким предлогом в клубе не появлялся. Вот такие были правила. Либо держи марку, либо вали подобру-поздорову, середины не было.
  • Однажды я прочёл в газете, что Птица (Чарли Паркер) собирается играть джем в клубе «Горячая волна» на 145-й улице в Гарлеме. Помню, я спросил Кочана, как он считает, покажется там Птица или нет. Кочан только усмехнулся и сказал: «Да наверняка и сам Птица этого не знает».
  • Господи, я был потрясён, как изменился Птица внешне, когда приставил к губам саксофон. Чёрт, ведь только что он выглядел совсем больным, и вдруг откуда-то вобрал в себя столько силы и красоты, что они стали выплёскиваться из него. Это было удивительно — та перемена, которая произошла с ним, как только он начал играть. В то время ему было двадцать четыре, но когда он не играл и не был на сцене, то выглядел гораздо старше. Но стоило ему заиграть, как весь его облик изменился до неузнаваемости. И пьяный, и еле держась на ногах, и в дури от героина — он всегда играл потрясающе.
  • Что меня поражало в Нью-Йорке первое время, так это неожиданное для меня невежество многих музыкантов в вопросах музыки. Среди музыкантов старшего поколения только у Диззи (Гиллеспи), Роя Элриджа и длинноволосого Джо Гая можно было чему-то поучиться. Я-то думал, что они были знатоками по этой части, а на самом деле я понимал в музыке гораздо больше многих из них. Многие «старики» считали, что учиться не стоит — будешь потом играть, как белые. Или если усвоишь что-то из теории, то это непременно скажется на чувстве в твоей игре.
  • Один раз после джем-сейшн я завалился дома спать, как вдруг в мою дверь кто-то постучал. Я встал и поплёлся открывать, сонный и злой как чёрт. И что я вижу? Джей-Джй Джонсон и Бенни Картер — с карандашами и бумагой в руках. Я их спросил: «Чего вы, сволочи, припёрлись в такую рань?»
    Джей-Джей говорит: «Майлс, напой мне «Конфирмацию», давай, напой «Конфирмацию»». Этот гад даже не сказал мне «привет», представляешь? Сразу полез с «Конфирмацией». Птица только что написал «Конфирмацию», и все музыканты балдели от этой темы. Так вот, эти двое ввалились ко мне в шесть утра. А мы с Джей-Джеем незадолго до этого репетировали «Конфирмацию» на джем-сейшн. И вот теперь «напой» ему.
    Ну, я начал напевать эту тему сквозь сон в фа-мажоре. А Джей-Джей говорит: «Майлс, ты ноту пропустил. Где ещё одна нота, какая там нота в этой мелодии?» Ну, я вспоминаю и пою ему.
    Он говорит: «Спасибо, Майлс», что-то там себе записывает и уходит. Смешной он был чёрт, этот Джей-Джей.
  • Мне всегда казалось, что наркотики нужно легализовать, чтобы эта проблема не была уличной проблемой. Я не понимаю, почему такие люди, как Билли Холидей, должны умирать, пытаясь перебороть свою зависимость от наркотиков, стараясь начать новую жизнь? Мне кажется, было бы лучше, если бы наркотики были ей доступны, может быть, через врача, и ей не нужно было бы преступать закон, чтобы доставать их.
  • Новые звезды Марлон Брандо и Джеймс Дин привнесли в кино протестный имидж «сердитых молодых людей». Фильм «Бунтовщик без причины» прошел с огромным успехом. Черные и белые объединялись, и в музыкальном мире кроткий образ дяди Тома обесценился. Неожиданно обществом были востребованы злость, хладнокровие, стильность и ясная, сдержанная изысканность. Вошел в моду образ «бунтаря», а так как я всегда им был, думаю, это помогло мне стать поп-звездой. К тому же я был молод, хорош собой и шикарно одевался.
  • Джими Хендриксе) Он был очень приятным парнем, внешне спокойным, но с внутренним напряжением, совершенно не таким, каким казался. Совсем не похож на того дикого сумасброда, каким он был на сцене. Встречаясь с ним и разговаривая о музыке, я вдруг обнаружил, что он не знает нот. < ...> Многие великие музыканты — среди них есть и черные и белые — не умеют читать нот, но в этом нет ничего плохого, с некоторыми из таких музыкантов я был знаком, и уважал их, и играл вместе с ними. Так что я не стал думать о Джими хуже из-за этого. Джими — большой талант от природы, самоучка. Он учился у тех, кто был рядом с ним, схватывая все на лету. Стоило ему услышать что-то, как он уже это усваивал. Мы с ним много разговаривали, и когда я объяснял ему какие-то технические вещи, например: «Знаешь, Джими, когда ты играешь уменьшенный аккорд…», и видел его растерянный взгляд, я говорил: «О’кей, извини, я забыл…» И тогда я просто показывал ему этот прием на пианино или на трубе, и он сразу же меня понимал. У него был природный дар.
  • То, что мы сделали в Bitches Brew, невозможно записать в нотах для другого оркестра. Поэтому-то я все это с самого начала и не фиксировал в нотах, а не потому, что не знал, чего хотел. Просто я знал, что нужная мне музыка обретет форму в процессе исполнения, а не будет результатом заранее спланированной тягомотины. На этой сессии во главе угла была импровизация, именно она и принесла славу джазу. Когда, например, меняется погода, она меняет твое отношение к чему-то, так и музыкант всегда играет по-разному, особенно если ему не подсовывать ноты. Настроение музыканта и есть та музыка, которую он играет. Как, например, в Калифорнии на пляже вокруг тебя тишина, ты только слышишь, как волны бьются о берег. А в Нью-Йорке тебя оглушают машины своими клаксонами, разговоры прохожих на улицах и все такое. В Калифорнии прохожих на улицах не слышно. Калифорния — уютное место, там солнечный свет, спорт, красивые женщины на пляжах, которые хвастают своими роскошными задницами и длиннющими ногами. Там у всех людей шоколадная кожа, потому что они все время на солнце. Калифорния — как открытое море, и в ее музыке отражены и пространство, и скоростные автострады. Нью-Йорк — совсем другое дело: там музыка более напряженная и энергичная.
  • Осенью 1983 года я взял оркестр на несколько концертов в Европу. Это турне было особенным, потому что люди были совершенно счастливы меня видеть и они по-настоящему воспринимали мою музыку. Особенно мне запомнился один концерт в Варшаве, в Польше. Нам даже не нужно было проходить через таможню. На всех служащих были значки «We Want Miles». Руководитель Советского Союза Юрий Андропов прислал за мной свой собственный лимузин (или точно такой же), чтобы я смог всюду поездить в Варшаве. Мне сказали, что он любит музыку и считает меня одним из величайших музыкантов мира. И еще мне сказали, что он хотел приехать на мой концерт, но был болен. Он прислал мне личный привет, пожелал прекрасно выступить на концерте и сожалел, что не смог на нем быть. Меня поселили в лучшем варшавском отеле и обращались как с королем. Когда я отыграл концерт, мне устроили овацию, публика поднялась с мест и скандировала, что желает мне прожить сотню лет. Господи, это было нечто!
  • В Европе и Японии чернокожих уважают за тот вклад, который они внесли в мировую культуру. Там понимают в этом толк. Но белые американцы будут всеми силами проталкивать белых артистов вроде Элвиса Пресли, который всего лишь копия черного, но не займутся настоящим делом. Они тратят кучу денег на белые рок-группы, рекламируют и продвигают их, дают им множество премий — только за то, что те пытаются подражать черным артистам. Хотя это не так уж и важно, потому что все знают, что родоначальник рок-н-ролла — Чак Берри, а не Элвис. Все знают, что «король джаза» — Дюк Эллингтон, а не Пол Уайтмен. Все это знают. Но в учебниках истории ты этого не найдешь — до тех пор, пока мы не возьмем власть в свои руки и не напишем свою собственную историю. Никто другой за это не возьмется, да и не сможет это сделать так, как нам надо.
  • Музыка всегда для меня была чем-то вроде проклятья, я ею одержим. Она до сих пор занимает первое место в моей жизни. Музыка — прежде всего. Но сейчас у меня что-то вроде перемирия с музыкальными демонами, и они немного меня отпустили. Мне кажется, мне очень помогло занятие живописью. Демоны все еще тут, но теперь я знаю, что они здесь, чувствую, когда их нужно напитать. По-моему, сейчас у меня все под контролем.
  • Мне кажется, все самое лучшее у меня впереди. Как говорит Принц о бите, о создании музыки и о ритме: «Надо подняться на ступеньку выше, брат, подтянуть свою музыку на ступеньку выше, каждый день — еще на одну ступеньку. И потом еще на одну ступеньку вверх. И так всегда».