Закончился второй сезон одного из самых популярных сериалов наших дней – Настоящего детектива. С его названием и с именем сценариста, Ника Пиццолатто, уже связывают очередное возрождение жанра «нуар». Порадоваться тут и правда есть чему – Пиццолатто оказался удивительно талантливым рассказчиком (в тандеме со всеми режиссерами, с которыми работал), одним словом, не оторваться. Но он не единственный, кто является кузнецом успеха «Детектива». Об актерах, режиссерах, операторах и иных работниках съемочного цеха вам расскажут на киносайтах. Я же хочу поговорить о музыке.

Собственной, оригинальной музыки в сериале совершенный минимум, всю ее написал музыкант и продюсер Ти Боун-Бернетт. Но в куда большей степени Боун-Бернетт проявил себя как творец атмосферы и компилятор, его можно считать примером компилятора-творца. И, что важно, в каждом из двух сезонов он проявил себя по-разному.

Первый сезон – тягучая, мрачная мистическая история о ритуальном убийстве, подробный и смачный рассказ о чудовищах среди медвежьих углов Луизианы. И рассказать надо было как раз о том, как среди закоулков притаилось какое-то явно древнее и едва ли победимое зло. В этом цикле я попытаюсь поподробнее рассказать о самых важных, с моей точки зрения, песнях-героях сериала.

Заставка

The Handsome Family – Far from Any Road



 
Попасть в те болотистые земли можно. Заблудившись. Только заблудившись, если уж на то пошло. Сами главные герои получают в расследование запутанное дело о зверском убийстве проститутки, запутавшись по жизни. Марти Харт запутался в избыточном профуспехе и успехе у женщин помимо собственной жены (там как раз проблемы), Раст Коул в паршивой, поганой и избыточно опасной неудавшейся жизни. Сама Дора Лэнг попала в лапы к маньяку, запутавшись в работе проституткой и жизни с мелким уркой. Маяки стали маньяками и полными чудовищами, запутавшись в вырождении порочно богатого клана Таттлов. Для того чтобы ввести в соответствующую атмосферу, была подобрана песня кантри-рокеров The Handsome Family. Да еще какая! Сами-то по себе они ничего особенного собой не представляют, скорее скучны и безускусны. А живьем и вовсе ужасны – особенно после того, как их состав сократился до трех человек. Но свой главный хит они создали так, что он переживет века. Мрачная и полная очень туманных образов баллада о женщине (или не женщине), соблазняющей заблудившегося путника, идеально подошла для ввода в рассказ.

Серия первая. The Long Bright Dark

The McIntosh County Shouters — Sign of judgement


 
Луизиана – один из самых «черных» одновременно «французских» штатов США, и на особенности верований и религиозных взглядов это влияет своеобразно. Сантерия и вуду, парады и представления Марди-гра образуют причудливую смесь предрассудков, оригинальных оберегов, даже своего образа жизни. Особенно буйно цветет эта шизофреническая смесь в старых негритянских общинах (имеем в виду не чернокожие гетто больших городов) и в сообществах каджунов – потомков французских эмигрантов и жителей изолированных болот Луизианы. Так что музыка тоже должна была объяснять особенность того, в каком краю происходит дело. И тут хорошо подходит такой старый религиозный символ черного Юга как госпел. Не раз и не два за сериал всплывает тема протестантских сект и/или вуду – и часто где-то рядом звучит именно эта вещь. And Jesus gonna ride ‘em.

The Black Angels — Young Men Dead


 
Первый по-настоящему серьезный твист история делает в финале первой серии – когда выясняется, что в «нашем» 2012 году кто-то вновь совершает убийства с таким же почерком. А в 1995 году в сарае родни одной из пропавших обнаруживают подозрительный оберег. Оказывается, детективы взяли не того или же не всех. И что одним зверским убийством проститутки дело не ограничилось. Зритель должен остаться с тяжестью на душе, и потому фраза Коула интервьюерам «начинайте задавать правильные вопросы» сменяется тревожным риффом от группы The Black Angels. Мертвые молодые люди. Мертвые женщины и дети. Клубок только начал распутываться.

Серия вторая. Seeing Things

Vashti Bunyan — Train Song



 
Вторая серия – пик феерической мизогинии и сексизма сериала. Собственно, в этой серии случается самый лакомый для всякого малолетнего спермотоксикозного зрителя момент – раздевается догола и предстает во всей красе Александра Даддарио. Однако меланхоличная песня Вашти Баньян не только иллюстрирует сцену измены Марти Харта своей жене. Весь сезон женщины предстают перед нами то «мебелью», то почти безропотными жертвами чудовищно жестоких убийств. И, в известной мере, только и делают, что грустно хлопают глазками (и не только глазками, если речь об Александре Даддарио) на преступления бандитов и на бессмысленные в своей глупости поступки своих мужей. С 3 серии героиня Даддарио перестает быть безропотной пассивной зрительницей всего, что происходит (и от которой требуется только вовремя раздеться догола перед Хартом), ну а в 4 серии она просто завершает свою крохотную сюжетную линию с огоньком и злостью, какого никому не позавидуешь. Впрочем, и во 2 серии она довольно быстро показала свои коготки. Так что мужской тандем детективов мужским тандемом, а мизогиния все-таки вредна и бесполезна. Не изменяйте женам и не унижайте любовниц.

13th Floor Elevators — Kingdom Of Heaven



 
В финале второй серии Харт и Коул натыкаются на изображение сцены расследуемого убийства в развалине церкви. Можно сказать, что нам открыли вход в царство Короля в Желтом. Когда-то его упоминала Дора Лэнг, и поневоле так прозвали маньяка. Но что важнее – он сам хотел, чтобы его обнаружили, иначе бы не было всей этой помпы. Героям еще только предстоит сделать шаг в липкую, психоделически непонятную реальность, в которой происходит все основное. И если Харту это, так или иначе, в новинку, то Коул, с его прошлой (и не до конца прошедшей) наркозависимостью, развалившейся семьей и психопатами в наркокартелях, кажется, все понимает уже давно. Песня Kingdom of Heaven действительно ровно такая, какая и должна быть официальная мелодия Каркозы – липкая, противная и тягучая. Как будто вы обожрались седативных наркотиков в таблетках.

Серия третья. The Locked Room

The Staples Singers — Stand By Me



 
Третья серия – и снова госпел. В начале сериала герои направляются на службу странствующего проповедника, и для Коуа это повод высказать все, что он думает о религии, вере и все связанном. На грани нигилизма, разумеется. Люди в церкви и правда отталкивающе выглядят – бедные, не здоровые, явно не самые умные, тратящие деньги натурально на воздух. «Физиков-ядерщиков среди них нет». Проповедник, ведущий службу с пылом рок-звезды, также скорее пугает. Но в личном разговоре Пиццолатто и режиссер сезона Кэри Фукунага все-таки дают понять, что человек он сам по себе добрый и сочувствующий. Поэтому опять-таки для иллюстрации того, куда они приехали, хорошо работает все тот же госпел. Работает это и на детективную составляющую сюжета – первую внятную ориентировку на «Короля в Желтом» они получают именно из общения с прихожанами.

Jo Ell Sonnier – Evangeline


 
В определенный момент сериал делает паузу – несколько обманчивую, но все-таки. В ней Харты и Раст выбираются на танцы, где Коулу пытаются безуспешно найти подругу (а Марти к тому же сталкивается с тем, чего совсем не собирался увидеть). И тут нам дают большой и хороший пример того, под какую музыку проходит досуг каджунской Луизианы. Развеселый кантри под гармошку от короля каджунской музыки Джо-Эля Сонье так и призывает пуститься в пляс. И мы пустимся, хотя уже в ближайших сценах нас ждет встреча с первым из чудовищ, с первым из драконов Короля в Желтом – варщиком и психопатом Реджи Леду.

Серия 4. Who Goes There

Lucinda Williams — Are You Alright


 
Начиная с четвертой серии, напряжение начинает возрастать очень быстро. В ней случается сразу несколько драматических событий, и одно из них – первый распад семьи Марти Харта. В этих условиях Коулу пришлось брать его за шкирку и окунать в решение проблемы, связанной с делом, которое они расследуют. Поневоле приходится приютить у себя горе-напарника. И вот тут мы проникаемся всем аскетизмом быта Коула по-настоящему. Он тих, спокоен и готовится к худшему вовсе не с помощью истерики и накручивая себя. Ну, то есть, он приходит на склад вещдоков и тырит оттуда пакет кокаина, но это все –продуманный план и никакая не импровизация. Поэтому Люсинда Уильямс и ленивый вопрос: «Ты в порядке?»

Grinderman — Honey Bee (Let’s Fly To Mars)


 
Но главная сцена четвертой серии – это, конечно, ТА САМАЯ перестрелка. Из нее мы узнали очень многое – например, что вмазанным не надо ездить на грабеж негритянского гетто. Что Раст Коул держит внутри такого зверя, что только беги-спасайся. Что камера может за один раз, единым планом и без дублей совершить совершенно убойный кульбит. Ну и закончить это надо было песней побезумнее. Лучше всего подошел великий поэт наркотических трипов и героинового угара – Ник наш Кейв времен своей убойной и угарной группы Grinderman. Пропагандировать наркотики законодательно запрещено, так что просто послушайте песенку.

Серия 5. The Secret Fate of All Life

Kris Kristofferson — Casey’s Last Ride


 
Негры перемочены, байкеры тоже, единственный оставшийся в живых – Джинджер – исполняет свою единственную полезную функцию в сюжете – выводит Харта и Коула на братьев Леду. Проиллюстрировали это балладой о знаменитом машинисте Кейси Джонсе (что по-своему символично, ибо трагедия, в которой он погиб, произошла в Вогане, штат Миссисипи, а он по соседству с Луизианой). Хотя Криса Кристоферсона не назовешь совсем человеком из прошлого, для США сто лет – уже срок. И гибель Кейси обросла мхом легенд. Так что для поездки в укромный и такой же обросший мхом и травой глухой угол наркоторговцев вполне годится.

Bosnian Rainbows – Eli


 
Реджи Леду выследили и убили, Дюволла разорвала самодельная система растяжек и мин. Детей спасли. Формально удалось повесить пропавших женщин и девочек (Лэнг, Фантено, Оливье) на отморозков-метамфетаминщиков. Все счастливы? Ну, до 2002 года так казалось всем. А 7 лет спустя после истории Коул вдруг узнает по косвенным данным, что что-то не так – и взяли они не совсем того. Спустя 10 лет новые следователи будут предъявлять ему претензии в стиле «да ты сам же и убивал, чувак», и на этом воспоминания Коула обрываются. А в 2002 году он в поисках ответа на вопрос «чо, правда, что ли?» пошел осматривать разрушенные ураганами школы и обнаружил там много-много поделок. Как-то стало очевидно, что все худшее только начинается. Тут снова не обойтись без психоделики.

Серия 6. Haunted Houses

Ike and Tina Turner — Too Many Tears In My Eyes


 
Главный поворотный момент всего сериала и истории случился в 2002 году, когда очередной кризис в семье Хартов Мэгги пришлось разрешать с помощью измены с Растом. И ее можно понять – она буквально, как по песне Королевы Рока, звучащей в этой довольно мерзкой сцене, наплакалась достаточно, чтобы и дальше терпеть своего откровенно малахольного мужа. Не скажу, чтобы этот поступок был правильным – он был и глупым, и подлым (сколь бы ни по-скотски отнесся к ней и ее детям муж). В итоге – семья развалена, друзья поссорились до мордобоя, Коул уходит из полиции с формулировкой «задобало нахер». Гордиев узел разрубили, правда, осадочек остался все равно. Спустя 10 лет, однако, поговорить бывшим друзьям есть о чем. Так что встретиться им все-таки придется.

Серия 7. After You’ve Gone

Juice Newton – Angel of the Morning


 
Хрустальными гитарами песни Джуйс Ньютон начинается седьмая серия и первый за много лет разговор двух напарников. И, как ни странно, подготавливает нас к жуткой, но выразительной сцене просмотра видеозаписи с очень опасной уликой. Это составляет хороший контраст благостного фасада реальности и все еще ужасных и страшных дел, которые творятся с ее изнанки. Как если бы у босоногого ангела с чистыми белыми крыльями вдруг обнаружился бы портрет Дориана Грея в загашнике. Со всеми подробностями.

Townes Van Zandt – Lungs


 
Убийца, как и полагается, садовник (в нашем случае – косильщик, маляр и ремонтник одновременно). И в самом финале серии нам его представляют со всем смаком – облетающая его вокруг камера, естественный свет заката и многозначительная фраза «Моя семья живет тут давным-давно». После этих слов одинокая гитара Таунса ванн Зандта звучит особенно зловеще. Это музыка не в начале дороги в ад, а уже на пороге в преисподнюю.

Серия 8. Form and Void

The Hat, Father John Misty & S. I. Istwa — The Angry River


 
Сериал заканчивается все-таки очень оптимистично. Когда-то была тьма, и теперь свет все-таки побеждает. Коул обрел некоторую гармонию с собой. Марти тоже стал для своей бывшей жены и дочерей героем. Конечно, осталось еще много вопросов. Мало кто сомневается, что даже такое чудовище и мразь как Эрролл Чилдресс – всего лишь верхушка айсберга. Много кто хотел увидеть Каркозу в том виде, в котором ее описывал еще Амброз Бирс, а Желтого короля… ох, не знаю, кто его каким хотел видеть. Но страшная, чудовищная трагедия, стоившая жизни многим женщинам – и особенно Лэнг, Фантено и Оливье как самым несчастным из них – завершилась и захлопнулась хотя бы в виде отмщения к непосредственному их убийце. Жестокую историю, сомнительный культ и опасный выход на высшие эшелоны луизианской власти смыло бурными водами разъяренной реки.

Продолжение следует.