Репортаж | Park Live | День третий | ВДНХ | 29.06.2014

Год назад, на первом Park Live в истории завершающий день запомнился а) обилием female-fronted коллективов и б) кошмарным ливнем, буквально за несколько минут смывшим все воспоминания о предшествующей ему жаре. На сей раз ситуация сложилась кардинально иная – заявленный лайн-ап подчёркнуто мужественен, а хмурые, нависшие над ВВЦ тучи и противно моросящий дождь наконец-то уступают место ласковому солнцу и ярко-голубому небу. Посмотреть, как это было, можно в нашем фотоотчете =) Увы, автор этого материала не застал выступление «Седьмой Расы» открывающей программу третьего дня (да простят его музыканты и поклонники группы), так что первым артистом, о котором пойдёт речь, станет… Philip H. Anselmo & The Illegals Фил Ансельмо собственной персоной. Когда-то молодой Фил стал одним из первых западных музыкантов высшей категории, приехавшим с концертом в доживающий свои последние дни СССР. Тогда, в 1991 году его совсем ещё юная Pantera отыграла пять песен, предваряя выступления таких гигантов мировой сцены как Metallica и AC/DC. Теперь Фил стал вдвое старше, он пережил расцвет и гибель «Пантеры», совершенно с иной стороны раскрылся в супергруппе Down, с которой неоднократно бывал в России, организовывал множество прочих проектов – краткосрочных и не очень, расстался с некогда роскошной шевелюрой, обзавёлся не менее роскошной бородищей (привет, Кирк Виндстейн!), а совсем недавно дебютировал в качестве сольного исполнителя – и надо сказать, такого лютого и брутального материала от него мало кто ожидал. И вот, как и 23 года назад ему выпадает участь «разогрева» - только теперь хэдлайнеры моложе самого Фила. Народу на территории фестиваля пока что сравнительно немного, Фил в компании трёх патлато-бородатых инструменталистов под аккомпанемент грязных и в большинстве случаев хаотично сменяющих друг друга риффов перемещается по сцене, с болезненным хрипом (честное слово, порой хотелось кинуть ему пачку леденцов от кашля) исторгая из себя слова песен – как новых, так и написанных во времена Pantera и Superjoint Ritual. Сейчас он смотрится этаким Тормундом Одичалым – внушительные габариты, низкий голос, окладистая борода и самое что ни на есть панибратское и радостное общение с публикой. Ему ничего не стоит запросто высказать своё отношение к таким группам, как Motley Crue, Skid Row или Whitesnake («They all suck»), к «музыкальным экспертам» в интернете («Internet is for pussies») или пуститься в воспоминания о своём первом визите в Москву. Этому подвыпившему, бородатому и матерящемуся как сапожник мужику с лёгкостью прощаешь и проё… потерянные голосовые данные, и так и не прозвучавшую «Walk», которую Филу просто надоело играть везде и всегда. Колоссальная харизма, обаяние и непосредственность – вот за что стоит ходить на концерты Ансельмо, сольные или же в составе Down. И поэтому после того, как Фил жестами объяснил зрителям, что он отправляется «выпить, дунуть и поспать», его проводили самыми что ни на есть тёплыми и благодарными возгласами и аплодисментами. Karnivool Следующие на очереди – интеллигентные австралийцы Karnivool, фактически, прямая противоположность Ансельмо и компании. Прог-рок, находящийся в одном шаге от меланхоличной альтернативы (почему-то в голове всплыли 10 Years) и так называемого джента (совместные гастроли с Tesseract явно не прошли даром). Кристально чистое и продуманное до малейших нюансов звучание, высокий мелодичный вокал, переломанная и преподносящая всё новые и новые сюрпризы структура песен – даже не будучи большим поклонником Karnivool сложно удержаться от того, чтобы не отправить свою голову в хэдбэнгинг, пытаясь поймать нужный ритм. Фронтмен группы Йен Кенни, жмурясь от бьющего в глаза солнца, в промежутках между своими партиями вещает публике о том, что «Music is a wonderful thing» и рукоплещет своим фанатам – видимо, и сами австралийцы не ожидали, что их песням будут подпевать так много людей. Исполнив долгожданную A New Day, Karnivool уходят за кулисы, оставляя после себя непередаваемое настроение переплетённых между собой счастья и лёгкой печали. Wolfmother И вновь австралийцы. На сей раз это громогласные, драйвовые и необычайно кучерявые Wolfmother, чей саунд, словно выдернутый из шестидесятых-семидесятых годов, становится идеальным звуковым сопровождением к все более утверждающейся в своих правах июньской жаре. С одной стороны, олдскульный стоунер-хард-рок Wolfmother обладает предельным драйвом и задорнейшей энергетикой, а с другой – под воздействием солнца и жужжания роскошного стокдейлского Гибсона цвета слоновой кости, так и тянет развалиться на ближайшем шезлонге, потягивая что-нибудь прохладительное и вдыхая кальянный дым (последний пункт – сугубо по желанию). Но сами музыканты и не думают расслабляться – австралийское трио на сцене представляет собой квинтэссенцию самозабвенного угара и отрыва. Причём если большинству современных групп с не самыми многочисленными составами для создания соответствующей динамики приходится возлагать немалую часть инструментальной работы на сессионных музыкантов, то Wolfmother плевать хотели на все эти новомодные послабления. Зачем – они великолепно справляются со всем и втроём! Эндрю Стокдейл, потряхивающий своей чудесной причёской, выдаёт всё новые и новые соло, поёт в лучших традициях Роберта Планта и ведёт себя как самая настоящая рок-звезда тех самых золотых лет рок-н-ролла. А пользуясь тем, что в репертуаре его группы есть и такая песня как Feelings (где из инструментов используются лишь барабаны и бас), Эндрю освобождается от гитары и позволяет себе на несколько минут полную свободу перемещения по сцене – в том числе и максимально приблизиться к восторженным фанатам… Стоп. Что это я всё об Эндрю, да об Эндрю – Йэн Перес, неуёмный человек с истинно хипповским имиджем (чёрный балахон, расшитый золотом, повязка на кудрявых волосах, круглые чёрные очки), умудряется затмить даже своего фронтмена. Ладно, всяческие выкрутасы с бас-гитарой выделывают многие музыканты, особенно те, чьи партии не отличаются особой сложностью, но столь эмоционального и энергичного клавишника (да, на некоторых песнях музыканты преспокойно забивали на бас), полагаю, доселе не удавалось увидеть никому из посетителей Park Live. Йэн как коршун набрасывается на свой несчастный синтезатор – только и успевай следить за разлетающимися в разные стороны волосами и широкими рукавами. Не могу сказать, как вживую смотрелся предшественник Переса в составе Wolfmother, но с включением в свою обновлённую группу этого гуру концертного расколбаса Стокдейл определённо угадал. Брависсимо, Wolfmother, вы великолепны! Mastodon Пауза. Очень долгая пауза. Конечно, никаких опасений повторения недавнего мэнсоновского сценария в голове не возникает (вообще сложно представить себе, что такие ребята как Mastodon вообще способны оскорбить кого-либо своим творчеством), но чрезмерно затянувшийся процесс настройки инструментов и подготовки сцены уже начинает беспокоить. Вот уже на сцене появляется Билл Кэллихер… и не обращая никакого внимания на зрителей, принимается доводить до ума звучание свой гитары. Тем временем за сценой о чём-то оживлённо болтают два других «Мастодонта» - Брент Хайндс и Брэнн Дейлор. Как выяснилось впоследствии, на таможне приключилась какая-то беда с оборудованием Mastodon, в результате чего его удалось доставить на место в самый последний момент. И вот, с почти часовой задержкой (а для фестивалей под открытым воздухом это уже критично) группа появляется на обозрение солидно увеличившейся в масштабах толпы. Как оказалось, этот форс-мажор отъел у Mastodon почти половину планируемого сета, но тем не менее за оставшиеся у них в распоряжении девять песен музыканты смогли провести краткий экскурс по почти всей своей истории (обидно, но забытым оказывается Remission – дебютный альбом, самый тяжёлый и самый сладжевый у группы). Ведя своих слушателей по хитроумно переплетённым структурам своих песен, где грубые и рубленые риффы самым волшебным образом сочетаются с ошеломительными по своей точности и мелодичности сольными проходами Брента Хайндса, Mastodon одновременно ухитряются быть и цельным, прочно спаянным коллективом и компанией четырёх абсолютно разноплановых и уникальных личностей. Трой Сандерс, басист и исполнитель большей части вокальных партий, безусловно может считаться центральной фигурой на сцене и эпицентром эмоциональной составляющей Mastodon. Не переставая бегать пальцами по струнам своего Варвика, (медиаторы для слабаков!) он перемещает внимание зрителей от угрюмого и сосредоточенного на исполнении партий ритм-гитары Билла к разудалому Бренту, в руках которого гитара превращается чуть ли не в банджо. Дейлора, может быть, и не особенно видно из-за барабанов, но зато всем прекрасно слышно его голос – чистый и высокий вокал, которого со временем в Mastodon становится всё больше и больше принадлежит именно ему. И причём это не просто обычные подвывания драммеров на бэках, о нет. Последние три песни, представляющие собой свежий Once More Round The Sun именно Брэнн берёт на себя, причём нисколько не повредив своему основному таланту – поразительному барабанному мастерству, со стремлением вставлять безумные джазовые сбивки в любые доступные эпизоды песен. На чистоголосие Дейлора Трой отвечает глубоким, нарочито нестройным рёвом (видели бы вы его гримасы в эти моменты!), а Брент… Ну что ж, он никогда и не мнил себя великим live-вокалистом, так что толпе приходится слушать его скрежещущий визг или же безуспешные попытки выдать весьма интересную вокальную мелодику, что мы можем оценить на студийных записях. Попытки, повторюсь, по большей части безуспешные. Но как бы то ни было, не сыграв и десятка композиций, Mastodon были вынуждены покинуть сцену, дабы не рушить расписание фестиваля окончательно. Впрочем, организаторы фестиваля уже ведут переговоры с группой о включении Москвы в грядущее европейское турне, и судя по первым крупицам информации, обладателям заветных браслетов с числом «29» на них ждут весьма привлекательные условия при покупке билетов. Deftones Заявленные хэдлайнеры каждого дня фестиваля берут публику по-своему. Marilyn Manson – фирменной изобретательной театральностью и эпатажем, The Prodigy – тотальным угаром и плясками до беспамятства под выкрики Максима Риэлити «My Russian people! My warriors! ». А Deftones, даром, что случайному человеку они известны существенно меньше, нежели первые две группы, действуют на своего поклонника совершенно иначе. Их музыка – это воплощение человеческих эмоций, когда твоё лицо озаряется неподдельным счастьем и блаженством под Be Quiet and Drive (Far Away), когда из глаз вот-вот готовы потечь слёзы от внезапно нахлынувших тоски и тревоги в минуты Digital Bath и когда ты несёшься, не разбирая дороги, в самую гущу слэма, вопя при этом «Guns! Razors! Knives! ». Единственное, на что ты можешь смотреть в такие моменты – это сцена. Сцена, на которой размахивающий волосами здоровяк Стив Карпентер, положив своё восьмиструнное весло на пузо, извлекает из него жирные, тяжёлые, но вместе с тем невероятно воздушные и чистые риффы. Сцена, на которой словно живут своей жизнью барабаны Эйба Каннингема, периодически ломая ритм некоторых песен до неузнаваемости. Сцена, где где-то в углу скромно притаился Фрэнк Дельгадо, заполняющий музыку Deftones атмосферными клавишными звуками и сэмплами. Сцена, по самому краю которой безудержно скачет басист Серхио Вега, лишь изредка останавливающийся около микрофонной стойки, дабы проорать очередную строчку партии бэк-вокала. И, само собой, невозможно представить себе Deftones без фигуры Чино Морено (отставить каламбуры о лишнем весе!). Его голос… Кто-то назовёт его заунывным, но стоит уделить музыке Deftones толику своего внимания и вокал Чино воспринимается совершенно по-иному. В умении донести до слушателя в самом первозданном и неповреждённом виде эмоции и чувства, заложенные в песнях – пусть в лирике этих песен порой, кажется, отсутствует всякий смысл – Морено достиг подлинного совершенства. Как будто он просто приоткрывает тебе черепную коробку и бережно вкладывает туда задуманное. Именно поэтому концерт Deftones воспринимается как нечто интимно-личное, когда ты, несмотря на фонтанирующую энергией толпу вокруг тебя, сразу же нащупываешь этот незримый канал связи с Чино, эту ниточку, связывающую его с тобой и только с тобой. И каждое действие фронтмена Deftones находит отдачу в твоей душе – сгибается ли он пополам при скриме, порхает ли он по сцене от одного края к другому, или же застывает у микрофона с гитарой в руках, невыразимо печальным голосом затягивая «I've watched you chaaaange… Into the flyyyyy…». Боюсь представить, что ощутили люди в первых рядах, когда Чино отправился петь Poltergeist к ограждению фан-зоны. Впрочем, Брента Хайндса, судя по его внешнему виду уже успевшего хорошенько поддать, все эти высокие материи не волнуют – он появляется на сцене в обнимку с Морено и последний тщетно пытается выпросить у Эйба отбить ритм мастодоновской «Oblivion». Попытка терпит неудачу, и тогда Брент затягивает припев своей песни а капелла. На бис разгорячённая публика получает аж три песни с альбома Adrenaline – три сырых, крепких и агрессивных боевика где Чино вспоминает свои былые рэпкоровые времена. Море взаимных благодарностей, раздача медиаторов и палочек – и эмоциональный оргазм достигнут. Идеальное завершение, увы, не совсем идеально прошедшего (по понятным причинам) фестиваля. Фотоотчет с фестиваля    

→ Посмотри все материалы о Park Live: еще море фотографий и репортажи ←